Скрытая валютная цепочка: даже мясник зависит
Казахстанская экономика заточена на импорт потребительских товаров. Огромная часть того, что продаётся внутри страны, едет из-за рубежа — из России, из Китая, из дальних стран, — а общей меркой для всего этого служит доллар. Поэтому курс тенге к доллару, рублю и юаню играет в нашем бизнесе роль куда большую, чем кажется со стороны. И самое коварное здесь не то, что курс двигается. Коварно то, что он достаёт даже тех, кто уверен, что валюты вообще не касается.
Возьмите мясника. Что у него импортного? На первый взгляд — ничего: мясо местное, покупатель местный, расчёты в тенге. Но чтобы это мясо появилось, кто-то вырастил скот, а на выращивание идут корма, ветеринарные препараты, оборудование на ферме, топливо для логистики — и почти в каждом из этих звеньев сидит иностранная составляющая. Корма и добавки часто импортные, техника импортная, запчасти к ней импортные, солярка привязана к мировой цене. Когда тенге слабеет, дорожает вся эта цепочка — и в конце концов дорожает мясо, которое мясник покупает за тенге у поставщика. Он не соприкасается с импортом напрямую. Его зависимость просто спрятана на звено-два глубже.
Вы можете в жизни не держать в руках доллар — и всё равно платить за его рост. Импорт в вашей себестоимости никуда не делся, он просто закопан поглубже в цепочке.
Первая задача — перестать делить бизнесы на «валютные» и «невалютные» и увидеть свою цепочку целиком: где именно в ней сидит чужая валюта. У кого-то она на поверхности — закупает товар прямо за доллары. У кого-то в оборудовании и расходниках. У кого-то, как у мясника, — через третьи руки. Но почти у всех она есть.
Посмотрим, как это выглядит в цифрах, на косметологическом кабинете. Расходники на одну процедуру — гели, насадки, материалы — обходились в четыре тысячи шестьсот тенге. Услуга стоила двадцать пять тысяч, и держалась эта цена устойчиво. Прошло пару лет. В долларах те же расходники стоят ровно столько же, сколько стоили, — но доллар за это время подорожал, и теперь та же процедура съедает материалов уже на пять тысяч двести пятьдесят тенге. Цена услуги прежняя, двадцать пять тысяч. Маржа по материалам почти не дрогнула — была около восьмидесяти двух процентов, стала около семидесяти девяти. Кажется, курс этому кабинету не страшен.
Но это только расходники. А ведь сам аппарат, на котором работает косметолог, тоже куплен за доллары — и если он взят в лизинг с долларовой привязкой, то платёж за него с ослаблением тенге растёт ощутимо, месяц за месяцем, все два-три года договора. И вот уже дело, которое на бумаге «почти не зависит от курса», на деле платит за него и в расходниках, и в технике.
Где курс особенно опасен — там, где в себестоимости импорта много, а наценка тонкая. У магазина строительных материалов, где импортного товара значительная доля, одна заметная девальвация мгновенно вгоняет наценку в красную зону. У электроники и автозапчастей доля импорта ещё выше. А у кафе, которое работает в основном на местных продуктах, валюты в себестоимости мало, и курс ему почти не страшен.
Считать здесь сложную формулу не нужно — достаточно держать в голове простой принцип: ваша устойчивость к курсу держится на двух вещах — на толщине маржи и на доле импорта в себестоимости. Прикинем грубо, для порядка. Бьюти на импортных расходниках и технике терпит ослабление тенге на считаные проценты, прежде чем маржа схлопывается; магазин стройматериалов, где импорта ещё больше, — и того меньше; а кафе на местных продуктах выдержит ослабление в разы большее. Точные числа у каждого свои, но порядок именно такой, и разница целиком в том, сколько в вашей себестоимости сидит чужой валюты.
Чем толще маржа и чем меньше импорта в себестоимости — тем больший удар по курсу вы выдержите. Чем тоньше маржа и чем больше импорта — тем меньше нужно девальвации, чтобы загнать вас в ноль.
И ещё одно, что важно понять про этот ветер. Тенге за последние годы ни разу не отыгрывал девальвацию обратно — он ходит в одну сторону, ступеньками вниз. В голове цены привязываются к привычному курсу, и когда он уходит вверх, рука тянется сказать «это временно, вернётся». Не возвращается. Подорожавшая из-за курса себестоимость — это не временная неприятность, которая сама рассосётся, а новый пол, под который придётся подстраивать и цену, и маржу.
Импорт в себестоимости есть почти у всех — просто спрятан глубже
Курс бьёт по себестоимости — но не всех в одну сторону. Для одного дела слабый тенге беда, для другого — попутный ветер. О том, кто в какой лодке, — следующая глава.